Это наш водитель Александр. Саша двадцать три года ездит по дорогам Верхоянья, водил большегрузы, видел всякое. Водитель-дальнобой в Заполярье – это особая категория людей. Саша целый день возил нас по верхоянским кочкам и ямам, мы вернулись домой в Батагай около часа ночи, совершенно вымотанные, а он, как будто, и не устал совсем. Железный мужик.

Расстояния здесь выглядят совсем не так, как на материке. До Бетенкеса всего 65 километров, но ехать туда приходится больше двух часов. Такая дорога.

Утром в горах уже морозно, деревья стоят в инее, солнце с трудом пробивается через холодный туман.

В середине пути – обязательная остановка у "шамана", самого высокого места пути. Здесь положено оставить что-нибудь духу дороги, чтобы задобрить его.

Этот ульяновский микроавтобус до сих пор самое надежное средство передвижения в этих местах. Никакие импортные мумусики не выдерживают здешних дорог, а "уазик" скрипит, но едет. Бывали такие места, где дорога больше напоминала окопы полного профиля, но и с ними справлялась эта машина-зверь.

Добрались до окраины Бетенкеса. Здесь Адыча прорвала дамбу, отсюда вода пошла в село. Вода подмыла берег, метров двадцать обрыва исчезло вместе со столбами. Кстати, обычно в таких местах в Якутии и находят останки мамонтов – вот так размоет берег, а оттуда бивни торчат.

Фотография сделанная одним из жителей: все оставшееся население Бетенкеса приплыло на лодках к школе, чтобы послушать начальство, приехавшее из Якутска.

Так выглядел Бетенкес на второй день после паводка.

Через месяц после наводнения село выглядело, как после бомбежки. Часть улиц до сих пор затоплена, везде завалы из мусора, досок, бревен, которые большая волна раскидала по всей территории Бетенкеса. Что-то люди успели спасти, затащить на чердаки, но, в основном, все, что нажито, пропало, испорчено водой. Самое главное, у людей погиб домашний скот – основное средство здешнего существования.

С одной из местных бабушек пробираемся к дому, где живет многодетная семья.

Здесь живут шестеро детей - мал-мала меньше.

Жарко топится печка-буржуйка. На улице уже совсем холодно и это сейчас единственный источник тепла в полуразрушенном доме.

Мама показывает на каком уровне несколько дней стояла вода.

Дети здесь выглядят очень взрослыми.

А это один из местных старожилов – бабуле уже за девяносто. Местная знаменитость – когда один из внуков приплыл спасать бабушку на лодке, оказалось, что та каким-то образом смогла сама залезть на чердак дома, где и просидела два или три дня, пока её оттуда не сняли. Ближе подойти не удалось – геройская старушка не поняла о чем ей кричат мои спутники, а зайти во двор мы не могли – собачки, однако.

Рядом со своим домом на берегу озера водитель-дальнобойщик Андрей менял топливный бак у своего КАМАЗа. Дорога отсюда до Якутска есть только два месяца в году, когда в феврале и марте бульдозеры расчищают "зимник" и по нему начинают возить грузы. Работа адская, трое суток ребята не вылезают из кабины, преодолевая тысячу с лишним километров в боевых условиях: минус пятьдесят-шестьдесят, полутьма и полуразбитая зимняя дорога через горы и реки. Солярка здесь стоит 40 рублей за литр, поэтому зарабатывает Андрей немного, но на жизнь хватает. Сказал, что уже ждет, когда можно будет отправиться в рейс – соскучился по работе.

Рядом отец Андрея собирал доски, раскиданные по берегу. Подойти и сфотографироваться с сыном не захотел – стеснялся своей одежды. Но улыбался издалека приветливо.

Жена Андрея Оля Прудецкая была моим провожатым по селу. По фамилиям у местных якутов можно сразу определить, кто в этих местах обитал или был сюда сослан. До принятия православия у якутов были только прозвища. Батюшки, когда крестили, давали те фамилии, которые были у них на слуху. Отсюда появились здесь Томские, Левандовские (Миша, привет тебе), русские, финские и немецкие фамилии.

Кстати, они не якУты, они якутЫ.

Оля привела меня к еще одному старожилу – бабушке за восемьдесят, одиннадцать детей, около пятидесяти внуков. На руках – правнуки.

А это местная школа. Сюда не приезжают олимпийские чемпионы с красивыми майками, для местных детей не собирают гуманитарную помощь. Обходятся своими силами. Нашли рабочих, но пока трудности со стройматериалами – из Якутска месяц назад послали баржу, но путь сюда неблизкий – до океана, а потом по Адыче вниз. Баржа из-за порогов идет только днем, получается очень медленно. При всех трудностях, однако, якуты не теряют стойкости духа и оптимизма.

Один раз только кто-то посетовал мне, что, дескать, видели в телевизоре, как для пострадавших районов на Кубе МЧС привез гуманитарную помощь чуть ли не сразу, а "про нас все забыли". Телевизор здесь – единственная связь с внешним миром. На каждом доме стоят спутниковые тарелки, телеящику верят безоговорочно.

У индийцев священное животное – корова, у якутОв – лошадь. В учительской висит "оберег" из конского хвоста. У такого "оберега" от злых духов есть и практическое применение – им удобно отбиваться от комаров.

Познакомился с местной легендой – Николаем Герасимовичем Божедомовым, который тридцать пять лет собирает экспонаты для школьного музея. Я и подумать не мог, что в таком месте окажется уникальная палеонтологическая коллекция. На нее приезжали смотреть ученые из Японии, предлагали Николаю Герасимовичу деньги за некоторые образцы, но уехали несолоно хлебавши.

Дедушка мужественно прождал нас несколько часов, пока мы ходили по селу, а потом устроил настоящий спектакль с рассказом в лицах о том, что есть у него в музее и откуда это появилось. Я остался в полном восхищении от этого человека – он почти не слышит, ему трудно говорить, но при этом остался ясный ум, великолепное чувство юмора и просто море обаяния.

– Я вообще-то пизик, – сказал Николай Герасимович и я не сразу понял, что старые якуты не выговаривают букву "ф". На заднем плане еще один местный "поляк" – директор школы Николай Иванович Ушницкий.

В руке у Николая Герасимовича – старинное стремя с золотыми вставками.

Календарь якутского охотника: с одной стороны дни недели, с другой – тридцать дней месяца по лунному календарю.

В XVIII в. такие солцезащитные очки из серебра носили якутские модницы – весной, когда снег еще не сошел. Охотники делали себе такие очки, защищающие от слепящего белого снега, из плетеной сетки.

Все экспонаты Николай Герасимович спас от наводнения собственными руками, перетаскав все на школьный чердак.

Вот такой он, Николай Герасимович Божедомов. Скажите, разве не герой? Говорят, дети от него не отходят.

P.S. На стене дома, где находится музей, хорошо видно до какого уровня дошла вода.

Ольга Павловна показывает своё несчастье – дом был залит до крыши и теперь под штукатуркой не сохнет дранка, гниют бревна фундамента. У нее дом был застрахован, теперь семья ждет помощи от «Росгосстраха». Тоня сказала, что деньги вот-вот поступят на счета людей в Бетенкесе. Здесь, конечно, нет никакой экономики, компания занимается чистой благотворительностью.

– Давайте-ка я калитку за вами закрою, – провожает нас Ольга Ивановна. Калитка-то осталась, а вот забор смыло начисто, как не было его. Удивительные здесь люди - они еще находят в себе силы шутить.

Николай Иванович Слепцов, 1929 г.р. Ветеран, награжден медалями, грамотами. Он совсем один и попросил помощи - нельзя ли ему подыскать комнату в Батагае, здесь он жить больше не может. Взял меня за руку и привел показать свое жилище. Мне нечего было ему ответить, а он смотрел на меня с такой надеждой – я же из Москвы приехал.

В Бетенкесе нет водопровода, нет колодцев. Воду привозят сюда на машинах и выливают в бочки, которые стоят на обочине. Старикам особенно тяжело – ведра с водой нужно носить самим.

На обратном пути в Батагай мы взяли с собой попутчиков – двух очаровательных девиц и их старшего брата.

Сашу по дороге остановили какие-то женщины и попросили привезти из Батагая всякой всячины – еды, в первую очередь. – Знакомые? – спросил я. – Нет, я их в первый раз вижу, – ответил Саша.

Так мы съездили в Бетенкес. Непросто было все это видеть, но очень понравилось как себя держат люди, попавшие в такую беду. Хорошо, что им помогают – Ира мотается туда-сюда из Батагая и обратно, Тоня и её «Росгосстрах» занимаются выплатами денег по страховке, в понедельник снова приезжали люди из правительственной комисии. Одним словом, помощь, хоть и медленно, но идет. Поскорей бы, на дворе уже морозы и тяжелая верхоянская зима.

Продолжение репортажей из Верхоянского края следует